о душевном)

Не дарите себя обстоятельствам, 
подарите себе простоту.
Наша жизнь слишком сложною кажется, 
потому что мы боремся жить.
Не дарите себя обстоятельствам, 
подарите себе красоту
- тот закат иль рассвет, что не смотрены.
Те тропинки в лесу, что нехожены, ту неспешную жизни душу.
Не дарите себя обстоятельствам, 
чтобы после об этом жалеть. 
Ведь все мы немного мечтатели, 
просто тихо безвольно сдались...
© 2018

о любви...к жизни

Однажды крылатый небесный клерк в бухгалтерских нарукавниках спросит сурово: «В каких отношениях вы состоите с вашей жизнью?» Что тут ответишь… «Я работаю на нее», «Мы соседи», «Привязалась и таскается следом!», «Не знаю, мне ее дали». И лишь немногие честно скажут: «Я люблю ее».
Да и кто в наши времена мотивационных семинаров, психологических тренингов и прочей так и не найденной Шамбалы беззаветно любит жизнь? Это же вроде о тех, кто на Эверест, или в Корпус мира, или пешком вокруг света, или хотя бы в прорубь строго перед завтраком.
Обычному, усредненному статистикой человеку положено-де жизнью быть недовольным и пытаться наладить с ней отношения, пока смерть не разлучит их.
Время безусловной любви к жизни, когда вхрупываешься в каждый день с упоением и счастьем, обычно заканчивается вместе с детством. Потом, если повезет, наступает романтический период, полный грез и пылких клятв. Жизнь кажется прекрасной незнакомкой, которая никогда тебя не покинет. И только «прожив» с ней бок о бок лет эдак сорок, начинаются обычные для долгих отношений жалобы, упреки и разочарования.
Жизнь обманула. Обещала стать особенной, не такой, как у всех. А теперь поглядите на нее! Ходит по дому в байковом халате, окружает подлецами и хамами, не исполняет желаний, да и вообще — скучна и безрадостна.
Носит человек в душе недоумение и обиду на жизнь: «Раньше славная была, нежная, а превратилась в такую жабу, что, как ни целуй, в принцессу не обернется!» И не думает этот человек, что сам давно превратился в брюзгу и зануду, собирает подтяжки для носков и коротает вечера с таблицами Спортлото. Не помышляя даже стать волевым, смелым и сопереживающим. Для другой жизни, может, и постарался бы, а для этой, неказистой, — чего надрываться?
Не замечает этот человек, что перестал улыбаться своей жизни и благодарить ее за пустяки, за малость и просто так. Не гордится ею и жалуется на нее всем вокруг. Судит о ней по ее дарам и проклинает за неудачи и несбывшиеся мечты. Изменяет ей, желая другую, и грозится расстаться с ней за боль, которой жизнь лечит его душу.
Забыл человек, что даже от мимолетного, восхищенного «Какая же ты у меня красавица!» жизнь расцветает, хихикает глупо и светится счастьем. Назовет ее жестокой и несправедливой, а она — в слезы. А обрадуется ей с самого утра — она весь день печет что-то, хлопочет. Забыл, что стоит довериться ее мудрости, и жизнь сразу воспрянет духом. Не слышит, что с каждым ударом его сердца она шепчет ему: «Ничего не бойся, мой дуралей, ведь я пока с тобой». Не замечает человек, как жизнь терпеливо ждет, когда он станет ей единомышленником, другом, когда он поверит в нее и полюбит несмотря ни на что.

Автор Вероника Исаева

© https://www.livemaster.ru/topic/1802301-vlyublen-v-zhizn-po-sobstvennomu-zhelaniyu

о фильме "Умница Уилл Хантинг"

Посмотрела в выходные старенький фильм "Умница Уилл Хантинг". В очередной раз полюбовалась на гениального Робина Уильямса, на еще молодых и непосредственных Деймона и Аффлека. Раньше не задумывалась, за что же ребята тогда получили Оскара. А в этот раз фильм затронул какую то струнку в душе. Мальчишка в фильме мечется, он не может жить по старому, но не понимает, как же можно жить по новому. Знакомая история для многих из нас, не правда ли? Как важно, когда на твоем пути попадается такой вот доктор (Уильямс) и друзья. Они не лезут в твою душу, но искренне болеют за тебя. А самое главное - мальчишка смог простить себя, свою прежнюю жизнь. Он стал свободным.
И еще момент. Ирония судьбы именно в том, что Робин Уильямс по сути встал на место своего персонажа. Он был гениальным актером, но не смог справится со своей депрессией. К сожалению, спасая других, он не спас себя.

о цене свободы)

Экзистенциальное одиночество – связано с переживанием своей единоличной ответственности за свою жизнь.

"Как часто ценой за то, чтобы быть рядом с важным для нас человеком, оказывается быть кем -то другим. 
Быть маленьким, слабым. Быть хорошей, послушной девочкой. Умным, воспитанным мальчиком. 
Быть зависимым, слушающим маму, и делающим то, что считает правильным папа. 
Быть меньше, быть слабее, быть другим. 
"Такой как ты есть, ты мне не нужен." 
"Хочешь быть рядом, будь другим."
Из этих оков два выхода:
Первый - и правда "стать другим". Но тогда это предать себя. Отказаться от себя. От себя уникального, единственного на этой земле. От той песни, коротая закончится, даже не начавшись. От своего собственного голоса и своего уникального способа прожить эту жизнь.
А второй - принять тот факт, что вполне возможно Другому с таким тобой не по пути, не выносимо, не комфортно и очень тяжело. Что такой ты этому конкретному Другому не нужен. И есть шанс остаться без отношений с этим конкретным Другим.
И от этого очень грустно...
И есть одиночество в этом, глубокое, экзистенциальное"

по материалам сайта dybova.ru

Когда в душе моей пожар...

памяти погибших 

Когда в душе моей пожар и вновь натянутые нервы,

я не хочу смотреть на мир сквозь эту призму перемен.

Я не хочу волнения, слез, и гнева вечного скитания.

Я так хочу остаться здесь, в моей вершине мироздания.

Я просто не могу смотреть на этот мир жестокий и чувствовать его тоску

и чувствовать его стенания.

Когда в душе моей пожар, мне нужен просто отдых, от суеты, от неприязни, от этой жуткой пустоты.

И что мне делать в этот миг – просить прощенья?

Иль просто пережить его и жить в дыму души пожара?  Я не знаю…

© 2018

о грустном)

Актёр в России больше, чем актёр: 
Он плоть её и кровь, мечты и доля, 
Морей глубины и полей простор,
Её судьба: и воля, и неволя.
В актёрстве всё – талант и красота,
И чистота и помыслов, и взглядов.
Актёрский цвет с годами не пожух –
Он только ярче светит с каждым годом...
Не потому ль России вечен дух – 
Загадка на века для всех народов?
Фетисова-Мюллерсон Ирина

Вчера была на юбилее старейшего театра нашей области – Кировского драмтеатра. 140 лет исполнилось! 140 лет – если вдуматься, это смена как минимум 4-5 поколений. А театр все живет!!!

Но после вчерашнего вечера у меня возникло очень грустное чувство. Причин ему несколько: это и полупустой зал, и зрительская аудитория с преобладанием пожилых и «почетных» лиц, это и пессимизм, сквозящий в выступлениях и даже(!) поздравлениях. Но больше всего мне стало грустно от того, что театр только и ностальгировал о прошедших годах, когда гремели гастроли и спектакли получали премии. Воспоминания это неплохо, особенно теплые, это хорошо, но всему должна быть мера в этой жизни. Мы идем вперед, и как бы тяжело не было (а в нашей стране – это не пафосные высказывания, а проза жизни) – надо смотреть в будущее с оптимизмом.  У театра прекрасный актерский состав, много талантливой молодежи. Да и «старички» еще всем дадут фору. Я очень уважаю Кировский драмтеатр, в 2017 году было много прекрасных спектаклей. Я даже изменила в этом году своему любимому Театру на Спасской. Но...прошлое всегда будет мешать настоящему и поэтому нужно за него себя поблагодарить, покинуть воздвигнутый мемориал, перешагнуть его и жить дальше - настоящим и только здесь и сейчас.

о театре)

«Театр!.. Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного? 
Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театра больше всего на свете, кроме блага и истины
Какое из всех искусств владеет такими могущественными средствами поражать душу впечатлениями и играть ею самовластно...

Что же такое театр, где эта могущественная драма облекается с головы до ног в новое могущество, где она вступает в союз со всеми искусствами, призывает их на свою помощь и берет у них все средства, все оружия, из коих каждое, отдельно взятое, слишком сильно для того, чтобы вырвать вас из тесного мира сует и ринуть в безбрежный мир высокого и прекрасного? Что же такое, спрашиваю вас, этот театр?.. 
О, это истинный храм искусства, при входе в который вы мгновенно отделяетесь от земли, освобождаетесь от житейских отношений! Эти звуки настраиваемых в оркестре инструментов томят вашу душу ожиданием чего-то чудесного, сжимают ваше сердце предчувствием какого-то неизъяснимо сладостного блаженства; этот народ, наполняющий огромный амфитеатр, разделяет ваше нетерпеливое ожидание, вы сливаетесь с ним в одном чувстве; этот роскошный и великолепный занавес, это море огней намекают вам о чудесах и дивах, рассеянных по прекрасному божию творению и сосредоточенных на тесном пространстве сцены! 
И вот грянул оркестр - и душа ваша предощущает в его звуках те впечатления, которые готовятся поразить ее; и вот поднялся занавес - и перед взорами вашими разливается бесконечный мир страстей и судеб человеческих! 
Вы здесь живете не своею жизнию, страдаете не своими скорбями, радуетесь не своим блаженством, трепещете не за свою опасность; здесь ваше холодное я исчезает в пламенном эфире любви. 
Если вас мучит тягостная мысль о трудном подвиге вашей жизни и слабости ваших сил, вы здесь забудете ее; если душа ваша алкала когда-нибудь любви и упоения, если в вашем воображении мелькал когда-нибудь, подобно легкому видению ночи, какой-то пленительный образ, давно вами забытый, как мечта несбыточная, - здесь эта жажда вспыхнет в вас с новою неукротимою силою, здесь этот образ снова явится вам, и вы увидите его очи, устремленные на вас с тоскою и любовию, упьетесь его обаятельным дыханием, содрогнетесь от огненного прикосновения его руки...
Но возможно ли описать все очарования театра, всю его магическую силу над душою человеческою?.. 
О, ступайте, ступайте в театр, живите и умрите в нем, если можете!..
Но увы! все это поэзия, а не проза, мечты, а не существенность!»

Виссарион Григорьевич Белинский

   Прошло почти два века. Неузнаваемо изменилась жизнь. Сегодня мы не выражаем своих чувств с таким пафосом, как когда-то Белинский. У большинства из нас вызывает снисходительную улыбку возвышенный стиль его статьи. Мы стали гораздо сдержаннее и строже в словах, циничнее в поведении и мыслях. Но… театры до сих пор посещают зрители, новые постановки обсуждаются зрителями, режиссеры создают модернизированные и осовременные шедевры. Что влечет нас, зрителей, в театр?
  Человек, пришедший в театр, вольно или невольно, но встречается с собственным детством. Разумеется, он может этого не понять, об этом совсем не задуматься, тем более если на сцене идет вполне очень серьезный спектакль. И все же именно там, на самом серьезном спектакле, театр заставит самого взрослого человека оглянуться назад и внутренне помолодеть, потому что любой хороший театр построен на игре. И еще – на вере. На подобной вере многое держится в театре. В огромной степени театр есть не что иное, как игра, иллюзия, а в каком-то смысле даже – страшно произнести – обман.
   Есть разница между обманом в жизни и высоким "обманом" искусства, благодаря которому не только актер, но и зритель в зале переживает еще одну, добавочную жизнь – иногда не одну, а несколько и даже множество. И потому в игре актера все должно быть естественно и правдиво. Не случайно легендой стало знаменитое "не верю!", которое нередко произносил Станиславский, когда сидел на репетиции. Он ждал от актеров правды чувств и правды полного перевоплощения – в такой правде нет ни капли фальши, а в зрительном зале она вызывает веру и восхищение. 
Мы любим театр еще и за то, что там иногда (далеко не всегда) есть возможность увидеть нечто такое, про что совсем нельзя понять, "как это сделано". У маленького ребенка, бывает, интерес вызывает не столько сама игрушка, сколько то, как она сделана, что у нее внутри, какие винтики, какой секрет. И вот уже все винтики разбросаны, валяются на полу, и все более или менее понятно, а интерес потерян и игрушки будто и не было. 
   Когда на сцену выходит талантливый артист и по-настоящему увлекает нас своим искусством, мысль о том, "как это сделано", просто не приходит в голову. Мы волнуемся, верим, переживаем, плачем или смеемся. Собственно, ради этих слез и этого смеха мы и ходим в театр! Нам почему-то мало собственных переживаний – мы хотим к ним что-то еще прибавить: иногда для того, чтобы отвлечься, иногда, чтобы развлечься, иногда – чтобы подумать и понять. Разные люди любят в театре разное: одни любят комедии и смех, другие – серьезные драмы. Это естественно, потому что одинаково устроенных людей нет, как нет и одинаковых вкусов. Но при этом мне еще не приходилось видеть человека, который бы ходил на плохие спектакли. Нет, в каждом из нас, в различной мере развитое, живет чувство правды. Можно добавить: чувство художественной правды, но тогда уже речь пойдет о более тонкой способности что-то переживать и от чего-то получать удовольствие. 
   Вот еще один вечный секрет театра: в жизни мы узнаем о чьем-то горе, и это тяжело отзывается в нас самих, а в театре, даже сочувствуя чужому горю и плача вместе с актером, мы одновременно и подсознательно получаем радость – от игры, от искусства. От встречи с прекрасным и от того, что совсем непонятно, "как это сделано". И как бы ни затрачивал себя артист в самой драматической роли, он тем больше будет выглядеть мастером, чем легче будет его игра. Заметьте, все самое прекрасное в искусстве кажется легким, то есть предельно естественным, само собой разумеющимся. 
   Бывают люди (и маленькие и взрослые), которые не умеют удивляться, не умеют сопереживать. Таким способом они попросту скрывают собственную эмоциональную обедненность  – им стыдно ее обнаружить. Чем бы вы ни хотели их удивить или обрадовать, у них на все один ответ: "Ну и что!" 
   С такими людьми трудно спорить, с ними даже разговаривать неинтересно, но мне их почему-то всегда жалко. Они сами себя лишают огромной радости – радости узнавания, радости сопереживания. Такие люди – плохие зрители, и театр, как правило, они не любят: театр открывает себя тому, кто умеет удивляться, кто ценит в жизни чудесное и радуется таинственному.

Между прочим, гениальный физик XX века Альберт Эйнштейн говорил, что ощущение таинственного – одно из самых сильных чувств, данных человеку от природы, и один из самых сильных двигателей прогресса. 
   А театр полон тайн, и даже самые великие его деятели, посвятившие жизнь изучению законов искусства, открыватели и новаторы, работали в театре, ощущая его таинственный, во многом загадочный характер.
   Говорят, что искусство театра учит человека быть добрее, справедливее, умнее. Все это так. Но ведь мы специально не ходим в театр, чтобы там учиться! Мы идем в театр получать удовольствие. Но дело в том, что это удовольствие нам могут доставить только те люди, которые влюблены в свою профессию и привязаны к театру так, как мы к своему дому. Театр изнутри всегда держится особой любовью человека к своему делу, даже просто к помещению, где он работает.    Я знаю, что и сегодня в наших театрах немало актеров и режиссеров, которые относятся к своему делу с такой же ответственностью, можно сказать, относятся свято. Каким бы устаревшим ни показалось это слово, я употребляю именно его, потому что знаю этих людей и знаю, что именно святым может быть отношение к театру и к своей профессии у больших художников. У человека должно быть нечто святое, то есть возвышенное, за душой. Театр в своих лучших образцах хранит именно это чувство – продлевает его долгой жизнью прекрасного спектакля, моментами актерского вдохновения, нашим живым волнением от всего этого. 
   Плохой театр может обеднить человека, то есть доставить ему не удовольствие, а разочарование и даже обмануть, выдав подделку за нечто подлинное. 
   Отличать плохое от хорошего в театре так же необходимо, как в жизни. И точно так же, как в жизни, это в театре дается только опытом, сравнением. 
   Я люблю театр, который, не обманывая, доставляет нам радость, и знаю, что только таким образом он делает человека и умнее, и добрее, и богаче. 
   Вот и получается: чтобы ответить на вопрос, почему люди ходят в театр, нужно коснуться самых простых, но самых важных основ человеческой сущности. 

По мотивам заметок  Н.А. Крымовой «Любите ли вы театр?»